Отволнуюсь. Отлюблю. Отдышу...
Отволнуюсь. Отлюблю. Отдышу. И когда последний час грянет, звеня,- несговорчивую смерть попрошу дать пожить мне. Хотя б два дня. И потом с нелегким холодом в боку - через десять тысяч дорог - на локтях, изодранных в кровь, я сюда себя приволоку!.. Будет смерть за мною тихо ковылять. Будет шамкать: "Обмануть норовишь?!" Будет, охая, она повторять: "Не надейся... Меня не удивишь..." Но тогда я ей скажу: "Сама смотри!" И на Ниду, как сегодня, как всегда, хлынут бешеные краски зари! Станет синею-пресиней вода. Дюны вздрогнут, круто выгнув хребты, будто львицы, готовые к прыжку. И на каждую из них с высоты упадет Пробежит по дюнам ветер, и они замурлычут, перейдя на басы, А потом уснут, в закат уронив желтоватые мокрые носы. Задевая за тонкие лучи, будут птицы над дюнами звенеть И тогда - хотите верьте или нет - закричу не я, а смерть закричит! Мелко-мелко задрожит коса в руке. Смерть усядется, суставами скрипя. И заплачет... Ей, старухе, карге, жизнь понравится больше себя!